?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

- А отрывается она очень просто. - учил меня Каха прямо в поле, стоя у первого кукурузного ряда, на глинистой разбитой тракторами и телегами дороге. - Берешь ее за... за голову. Левой рукой. Правой сжимаешь шею. Тянешь левой на себя, вот так.

- Хрусть! - сказала в этот момент шея где-то глубоко в листьях, обернутых многослойно и плотно.

- Вот и вся наука. Попробуй.

Я поправил перчатки, потом натянул бейсболку поглубже на уши и лоб, прикрывая их от пыли и солнца соответственно. Потянулся вверх за маячившим где-то среди облаков початков, взял его покрепче левой рукой. И правой свернул ему шею.

Здравствуйте, меня зовут Гоша, я живу в глухой грузинской деревеньке между морем и горами и занимаюсь изучением местной жизни. Обряды, легенды, тосты, вот это вот всё. И в этот день меня понесло поизучать старинный красивый обычай - уборку кукурузы.



1 часть. Были сборы недолги.

Напросился я на этот праздник урожая довольно случайно. Сосед Каха, встреченный мной на неделе посреди дороги между домом и ближайшим магазином, посетовал, мол, всё, мол, отдохнули после орехов. Теперь грядет новая забота. И до дождей надо управиться, как раз настали солнечные сухие дни, кто знает, сколько они продлятся, а кукуруза уже созрела. Пора, веселая, пора.

- А можно с вами? - подал я голос, полный энтузиазма. Шутка ли, такое дело! Сколько месяцев я смотрел каждый день на эти поля вокруг наших гор. Черные после весенней пахоты, затем начавшие зеленеть всходами, потом всё гуще и темнее, желтее, суше - и вот настал тот день пожатия плодов.

- С нами-то конечно можно. Да дело трудное. Точно хочешь?

- Точно! - бодро отвечал я. Трудное так трудное, не всё же мне гантели тягать по утрам, и траву косить на скручивание торса. Полезное дело, нужное соседу, да и интересное. Не пробовал же ни разу. Видел же ту кукурузу только в кастрюле вареной, да в поле далеко. А тут - столько нового будет сразу. Изучить такую процедуру, а уж участвовать в ней!..

Договорились на следующее утро. На десять. У ворот на поле.

С утра по сельской своей привычке проснулся с рассветом, вернее - с тем первым лучом солнца, который светит через окно непосредственно мне в спящий левый глаз. Очень удобно, кстати. Аккуратный такой мягкий естественный будильник, взамен любых мелодий и трелей. К тому же он постоянно дрейфует во времени, летом пораньше, к зиме - попозже. Идеальный и безотказный, всем рекомендую.

Луч-то лучом, но через несколько минут он скрылся в плотной облачности. После трех дней яснейшего прозрачного неба вдруг налетели тучки, хотя с вечера ничего не предвещало. Поэтому я занялся комплектованием своего одеяния в поле.

Поскольку про саму процедуру собирания той кукурузы я практически ничего не знал, то решил подойти аналитически. Во-первых, поле. Поле это грунт, дожди были не так давно, следовательно грунт мягкий и возможно влажный. А значит - резиновые сапоги. Но мог быть и вариант расхода тучек, и грунта сухого, горячего. Значит, сменка в виде боевых моих садовых тапок.

Теперь верх. Начать с самого худшего сценария - посреди рабочего дня тучки наконец сгустятся до состояния дождя, и бежать до дому или хоть под какую-то крышу предстояло неблизко. Особенно если в памяти как сейчас стоит незабываемая ночь во французском Перпиньяне, где лихая ливневая буря налетела на меня практически в чистом поле, спас желтый антиливневый комплект штаны-куртка-капюшон. Поэтому комплект пошел в рюкзак вследа за тапками.

Предсказать более точную погоду исключив дождевой вариант было сложно, как и полевые условия. Кто знает, что там вокруг летит и сыплется на тебя сверху, когда ты, значит, этой самой кукурузе, эту самую голову... Надел на себя джинсы поплотнее и футболку подлиннорукавнее. А с собой на случай совсем уже жары взял шорты и майку. Ну и бейсболку, без нее на солнце тут вообще делать нечего, слепит и заливает рабочим потом.

Короче, рюкзак собрался вполне приличный со всеми этими амундсеновскими приготовлениями. "Сегодня нам понадобятся три метра колючей проволоки, два презерватива, свеча, мыло и степлер!" - как говаривал Филеас Фогг в старом переводном мультфильме. Пришел к десяти утра к оговоренным воротам в чистое поле.

Полчаса конечно прождал соседа с его сыном. Оказалось, что вчера они помогали с этим же делом другому своему соседу. А после любой соседской помощи тут у нас положено привести в дом, накормить и как следует напоить. Сосед не поскупился ни на то, ни на другое, поэтому утро у крестьянина и сына было непростым.

Но вид при этом сохранился довольно бодрый, поздоровались, кивнули вперед на разбитую полевую дорогу, пошли гуськом. Метров через триста пришли на место.

Место, кстати, никак и ничем не обозначенное. Просто ряды высоченных кукурузных стволов, такой мегатравы ростом в 3-4 метра. И ряды довольно условные, я вот не сразу понял их структуру. И вдобавок шедшие не под прямым углом к дороге, а со склонением вправо градусов в тридцать. Как, почему, спросил - пожали плечами в ответ. Видимо такая сельскохозяйственная традиция.

- Каха, скажи, а вот как ты определил, что эти ряды - твои, а слева и справа - соседские?

- Как-как. - поморщился Каха в ответ. - Я тут на этом поле знаешь с какого года работаю? Тебя тогда еще не придумали. А родители твои поди в школу еще ходили.

- И ты не перепутаешь их? Не зайдешь на соседскую сторону, случайно?

- Не. Не перепутаю. Один раз перепутал. Лет двадцать назад. - Каха задумчиво потер свою челюсть с левого бока. - С тех пор больше уже не путал. Да и соседи, тоже. Строго у нас тут с этим.

Габариты кахиного участка оказались - соток двадцать общей площади. Полоса шириной в шестнадцать рядов уходила в сторону горизонта метров на триста. Поделили ее так. Один проход шириной в шесть рядов от дороги до реки втроем, потом разворот, проход обратно, и затем уже третьим проходом по-быстрому добить оставшиеся четыре рядка. Всего-то делов, казалось бы. Да-да.

Меня поставили в центр, выделив два средних ряда. Каха встал справа, между своими двумя. Слева - его сын Мюлери, ростом выше меня и шире раза в полтора. Как раз в ширину ряда между стволами.

- Сборщик идет между двумя стволами, - пояснял старший, рассказывая мне процедуру. - Так лучше видно что и где осталось пропущенным. Срываешь початок с левого ствола, потом с правого, с левого, потом...

- Ясно.

- На одном стволе - один початок. Редко когда два. Смотри. Тянешь ствол на себя. Берешься левой рукой за кукурузину. Крепко. Правой рукой - берешь ее шею. И вот так надламываешь. И кидаешь в кучку. Понятно?

Понятно, понятно.

- Ну раз понятно, то пошли.

И мы пошли.



2 часть. Неравный бой.

Пока мы шли, пара слов о правильной экипировке для всего этого урожайного занятия. В отличие от меня, готовившегося на дело теоретически и умозрительно, мои соседи обладали знаниями поколений. И не оставили на своих телах ни одного неукрытого фрагмента кожи.

Кисти рук - в тканево-резиновых строительных перчатках, тех самых, с пупырышками. Далее сами руки и торс закрыты плотной рубашкой полувоенного покроя. Длинные заправленные в сапоги "шальвары" - штаны стало быть по-грузински. Сами сапоги, резиновые и основательные, как покрышки трактора "Белоруссия", на случай хоть и довольно редких в октябре, но все-таки змей. На голове - широкополая шляпа у сына, и бейсболка у отца.

Всё это я более-менее предугадал и нарядился весьма близко. Проворонил я шею и ворот! И этот отдел до четвертого позвонка оказался самым уязвимым, и следовательно уязвленным. Майка с вырезом никак не защищала его. А напасти сыпались сверху и с боков одна за одной.

Во-первых, значительное количество кукурузных початков висело выше моей головы, а еще часть так и вовсе была досягаема только в прыжке. Все кукурузное растение давно высохло, покрылось слоем пыли, грязи, каких-то разделившихся волокон, пучков травы, заблудившихся в поисках свежей травки насекомых. И с каждым таким прыжком вся эта красота летела мне на голову, на шею, зашиворот и далее по всему подмаечному пространству.

Во-вторых, сухие кукурузные листья, торчавшие со всех сторон - а продирался я через эти пампасы как крокодил Данди через свои джунгли с мачете направо и налево. Только у меня не было мачете. Голыми руками, ну в перчатках разве что. Мстительная флора в ответ хлестала и била меня по всем открытым кожным покровам, своими сухими отточенными краями.

И наконец, не по-октябрьски веселое солнце торчало почти в зените, дожигая на теле всё то, что не разодрала в клочья милая кукурузная травка. То есть можно себе представить мое состояние минут через двадцать после начала моего трудового порыва.

Подумав, я всё же вернулся к оставленному на меже рюкзаку, извлек запасную футболку и устроил вокруг шеи подобие арафатки. Пустынные аравийские кочевники были не дураки, дело пошло заметно веселее.

Сам процесс был крайне незамысловат и отточен веками ручной уборки кукурузы. Я лишь присматривался к действиям своих напарников и старался повторять их мелкую и крупную моторику.

Сделать шаг вперед, взяться за ствол растения. Ощупать его на предмет початков. Найти его среди жухлых листьев, щурясь на солнце и отмахиваясь от висящей в воздухе пыли. Взяться за твердую тушку левой, схватить правой основание ее шеи. Сдавить и чуть скручивая переломить крайний кукурузов позвонок. Извлечь из листьев. Найти взглядом текущее место сбора початков. Размахнувшись, кинуть его в кучу, стараясь не попасть в соседа по уборке. Повторить.

Нюансов по ходу процесса было два. Первый состоял в том, что примерно у половины продукции шея была еще очень даже огого, и никак не хотела переламываться по линии отрыва. И держалась крепко вплоть до ствола, прихватывая еще и его половину при попытке дернуть посильнее.

Поприкидывав разные варианты обезглавливания чертова растения, я пришел к методике скручивания початка в несколько оборотов. Если рвать прямо не получается, то всегда же можно что-нибудь аккуратно открутить. После нескольких попыток начало получаться, дело пошло веселее. Параллельно с этим конечно забавляла мысль, почему в этом процессе никак не участвуют какие-нибудь традиционные режущие предметы. Ножи там, не знаю, секаторы, алебарды на длинной ручке, потемневшей от времени и крестьянских суровых ладоней. Ничего такого не наблюдалось у моих подельников. Только ручной труд, ну разве что в перчатках. Представляю, в какое мясо превращаются руки без оных. Жуть.

Второй момент был собственно в складировании оторванных кукурузьих голов. Я предполагал, по образцу сбора того же винограда, или орехов, или помидоров с огурцами, наличие какой-нибудь ручной емкости. Мол, вот тебе, добрый помощник, корзинка. Складывай в нее нарванное, как наполнится - относи вон в ту кучку у края делянки. Логично же.

Ан нет, местная традиция похоже исключала любое наличие посреднической тары. Продукт следовало бросать прямо тут же, в междурядье, локализованными кучками под названием "потом соберем".

Или для экономии времени собственно на сбор такое было устроено. Или чтобы потом не скучать. Непонятно. Но по мере продвижения по ряду старший из нас определял следующее место-накопитель. "Сада?" - кричал я ему сквозь шелест, шорох, грохот пыльных и ломких кукурузных стволов в два раза меня выше, скрывавших соседа уже в метре от меня. Мол, куда? "Сюда!" - отвечал Каха таким же громким хрипом, и кидал ту кукурузину, что была у него в руке, как гранату вперед, метров на десять. Туда, стало быть, теперь кидаем.

Вот ей богу, если бы не старательное и местами даже благоговейное следование всем местным обрядам, я бы точно приспособил свой рюкзачок под индивидуальный накопитель. Потому что ладно подпрыгнул, ладно оторвал эту голову в добрый килограмм весом. Но надо же еще этой рукой размахнуться, кинуть кукурузину по высокой параболе! Попасть ею в намеченную кучу! Не попасть при этом в голову никому из соратников! Военные сборы провинциального вуза покажутся пионерлагерем рядом с таким полевым весельем.

И снова шаг вперед, в зарослях сорняков, в густой влажной земле, ногой в сапоге с налипшими комьями грязи. Взяться рукой за ствол, тряхнуть его, найти початок. Дернуть, не поддался, взять покрепче, перехватить его шею, рвануть скручивая, оторвать. Выдохнуть, найти куда кидать. Размахнуться, вверх, вперед, вниз, не попасть никому по голове, вроде упал в кучу. И снова шаг вперед.

- Левее, левее бери! Тут мой ряд уже! - слышится справа голос поглуше и похрипше.

- Правее, не видишь что ли! Вот твой ряд! И вот! - окрик слева.

Солнце палит через майку, листья режут шею, труха сыплется в глаза. Руки в перчатках мокрые, с них струится пот в рукава, по телу. В сапогах уже хлюпает. Еще шаг. Рукой за ствол. Скрутить голову. Кинуть. Снова шаг.

Впереди за частоколом желто-серых пыльных стволов забрезжил воздух, зелень, деревья. Вышли на поляну. Оглянулись. Сзади лежала, торчала во все стороны, гнулась и пылилась пройденная полоса в шесть кукурузных рядов. С неровными, расплюснутыми кучами початков на одинаковых расстояниях в пять-шесть метров друг от друга.

Упали на траву, закурили. Повалялись в тени. Передохнули.

- Ну что, теперь в обратную сторону?



3 часть. Победный пир.

Вопреки ожиданиям, обратный ход оказался легче. То ли солнце стало светить уже в спину, а не в лицо. То ли руки приноровились к изъятию даров природы - к середине страды я уже убивал початок как пикадор, одним ударом. То есть срывал одним неуловимо-быстрым движением левой кисти. Хвать, и плод летит по высокой дуге в очередную кучку. Дело пошло не в пример быстрее.

К середине пути на помощь подоспел тот самый сосед, которому все помогали в прошлый раз. Встал четвертым во фронте, тоже в сапогах и перчатках, заработал направо и налево здоровенными руками - только пыль понеслась за ним. Не грузин, а кукурузоуборочный комбайн.

Кстати поинтересовался я заодно у Кахи на счет механизированной уборки. Мол, по весне пашут-то они землю не на волах. Некая госконтора присылает десяток новеньких разноцветных тракторов, и они весело вспахивают все эти поля целиком, без дележа на соседей и компаньонов. Чего бы не собрать это дело столь же коллективно.

- Ну пахать не сеять, известная грузинская поговорка. - Был мне ответ. - Вспахать можно поле от начала до конца. А соберешь урожай - как его распределить по хозяевам?

- Эм-м-м, например по площади участков? У тебя двадцать соток, у соседа десять, всё сложить, поделить на вес собранного. Тебе две тонны, ему одну.

- Сферическая кукуруза в вакууме получится, мой дорогой! - был мне ответ. Ну то есть не дословно такой, но близкий по смыслу. - Я свой участок полол и лелеял, я сажал по рулетке, и зерно у меня сухое и отборное. А сосед на свое поле только из окошка смотрел, что там и как растет. А получится, что результат один у нас.

- Да и не пройдет тут комбайн. - Подал голос кахов сын. - Тут и рельеф, и грунты влажные. Водой заливает в дожди по колено, что твой Вьетнам. (мама-географичка явно занималась ребенком с детства).

Стало быть, убирать нам оставшееся как и начали, вручную, и длиться это будет, пока не придумается какая-нибудь совсем уже карманная механизация. По карманным же деньгам.

За такой беседой, вернее - перекрикиваниями, поскольку шум от стеблей, листьев и початков стоял большой, и уже в ушах звенело, и вообще хотелось пить, а потом сразу есть, и еще пить, и сразу спать, - наконец закончили обратный путь. Снова свалились на траву, и тут уже и вода из родника под горкой, и остывшие хачапури, и снова болтовня, но уже в тишине и с чувством проделанной большой работы.

На ожидание трактора и собирание куч сорванной кукурузы в его кузов меня уже попросту не хватило. Отряхнувшись и переодевшись, я побрел к дому, где и свалился прямо на террасе, на диване.

Проснулся от телефонного звонка ближе к вечеру. Звонил всё тот же Каха.

- Заходи ко мне. Мы уже всё собрали и везем. Потом посидим, закусим, выпьем. Так положено. Давай, ждем.

Пока пришел в себя и переоделся, стемнело. Дошел до его дома на горе одновременно с трактором. Помог выгрузить, раскидать по двору всю кучу.

- Тонны две собрали точно. - Подвел итог хозяин на глаз.

Потом еще долго сидели за столом впятером. Я, Каха, его сын, еще дядька, который пришел помогать, и тракторист Бадри. Жена хозяина сновала на кухню и к столу с несметным количеством тарелок. Соленые перчики, сыр сулугуни и простой домашний, горячие хачапури и мчади, лобио, маринованная травка с длинным названием, которое я никак не запомню, что-то на "дж". Курица тушеная двух видов, в белом и в темном соусе. Вино красное, вино белое, и по запросу - адски жгучая настойка на виноградных косточках, градусов семьдесят точно. Я ее пил в прошлый раз, поэтому сейчас обошел стороной, налегая на красное сухое, под обильную закуску.

Разошлись к полуночи, веселые, довольные сделанным делом, угощением, хозяевами, домом, урожаем, и вообще.

В конце хорошо бы приписать какую-нибудь веселую шутку, или мораль, или выводы. Но сил уже не было. Спать-спать-спать.

Comments

( 5 comments — Leave a comment )
sigdan
Oct. 12th, 2014 06:32 am (UTC)
Классный рассказ, настоящая ода кукурузе. Как в кино побывала, так отчетливо все было видно.
geotales
Oct. 12th, 2014 08:08 am (UTC)
Текстовое кино теперь мой профиль)
sigdan
Oct. 12th, 2014 08:17 am (UTC)
С почином!!!.
marionnn
Oct. 15th, 2014 06:04 pm (UTC)
Как здорово описано!
А что потом делают с кукурузой? Обмолачивают и перемалывают в муку?
shimerli
Jan. 9th, 2015 03:52 am (UTC)
"маринованная травка с длинным названием" - если это джонджоли, то это цветы, а не травка.
( 5 comments — Leave a comment )

Profile

geotales
Гоша Димитрюк

Latest Month

February 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
2425262728  

Tags

Powered by LiveJournal.com